Еще один год прожит. Он был довольно счастливый. Со мной случались вещи, о которых я даже предположить не могла ранее, я узнала о себе нечто новое, вспомнила кое-что старое. Хотя меня штормило и довольно сильно, но я все еще на плаву, как бы пафосно это не звучало.
Мне понравилось, пусть так и будет И пусть будет еще лучше, больше, глубже.
Не выходя из дома,
мчусь за огнем знакомым.
Он впереди маячит-плачет,
я им давно влекома.
И непослушными губами
я ловлю святое пламя,
в руки он не дается,
меж пальцев бьется и исчезает.
Есть такое зелье,
что потом вся жизнь — похмелье
кто его раз пригубит —
губы себе навек погубит.
станут губы огня просить,
станут губы огонь ловить,
обжигаясь сугубо —
а иное уж пить не любо.
Где мне нужда — там тропы,
где мне ночлег — там кущи,
где усну — бузина-калина
и темнеe и гуще.
А из какой деревни
буду я родом завтра —
в сущности и неважно,
и не страшно, и не напряжно.
Не выходя из дома,
мчусь за огнем знакомым.
Он впереди маячит-плачет,
я им давно влекома.
И непослушными губами
я ловлю святое пламя,
в руки он не дается,
меж пальцев бьется и исчезает.
Есть такое зелье,
что потом вся жизнь — похмелье
кто его раз пригубит —
губы себе навек погубит.
станут губы огня просить,
станут губы огонь ловить,
обжигаясь сугубо —
а иное уж пить не любо.
А я не горюю больше,
что дом мой — не дом, а больше.
Что бузина-калина прямо
из пола тянется дальше.
Мне бы скорбеть, что время тает,
а я по бузине плутаю
за огоньком бродячим,
что во тьме бузинной маячит.